Дети-сироты в ВКО годами не могут получить жильё
До 18 лет государство обеспечивает им всё, что в его силах: кров, питание, образование и лечение. Но интернатная система не додаёт нечто критически важное для выживания. И в день совершеннолетия детдомовцы оказываются перед лицом мира, который совершенно не знают. Многим попросту негде жить после выпуска. Но квартиры от государства можно ждать десяток лет и вовсе не дождаться. С какими проблемами сталкиваются выросшие дети-сироты в Восточном Казахстане? Как можно им помочь реально, изучал корреспондент YK-news.kz.
Обычная история
Алина (имена в статье изменены из этических соображений – прим. ред.) попала в детский дом в возрасте десяти лет. Отец девочки умер, а мать лишили родительских прав. Восемь лет о ребёнке полностью заботилось государство. Позаботилось и о том, чтобы после выпуска у Алины была профессия. Пока девушка училась в колледже, она жила в Доме юношества. Но после выпуска двери дома, который был её единственным жильём, закрылись для неё навсегда.
В ту ночь «счастливые» выпускники спали в подъезде. Потому что больше идти было некуда. Позже совместно сняли квартиру. Такие «коммуны» бывших детдомовцев, не имеющих жилья, — иногда единственный выход.
— У меня были деньги на счёте, — рассказывает руководитель общественного фонда «Защита прав детей-сирот ВКО» Александра Исмаилова. — Я на эти деньги снимала квартиру и образование получила. Мне повезло. А многие их так и спускают за аренду. Те, у кого нет накоплений на счёте, группируются, помогают друг другу. А есть такие хитрые люди, которые постоянно крутятся возле Дома юношества, входят в доверие к ребятам. И завладевают их деньгами. Социального опыта ведь нет никакого.
Неготовность к реальной жизни — это одна из главных проблем воспитанников детских домов. Многие из них живут на попечении государства всю свою сознательную жизнь. Им не приходится ходить в магазин, считать сдачу, говорить по телефону, выполнять обязанности по уборке дома. Они не видят, как распределяется бюджет семьи. Необходимые мелочи, которым дети в обычной семье учатся в фоновом режиме, для детдомовцев зона полной неизвестности.
Не удивительно, что многие выпускники, одномоментно утратив заботу государства, оказываются беспомощны в строительстве собственной жизни. И часто воспроизводят негативный опыт своих родителей. Из-за которого сами в своё время оказались в детском доме.
Без крыши, без прописки
Одной из самых болезненных проблем для детей-сирот после выпуска из детдома является отсутствие жилья. У многих ребят и родни-то нет никакой.
Сегодня по всему Казахстану в очереди на получение жилья состоят около 61 тысячи детей-сирот и оставшихся без попечения родителей. Более 43 тысяч из них уже достигли совершеннолетия. По данным, которые недавно озвучил сенатор Андрей Лукин, наибольшее число нуждающихся живёт в Алматинской области — около 7200 человек. На втором месте оказалась ВКО — 6400 человек. Дальше следуют Карагандинская (5900), Костанайская (5700) и Актюбинская (около 3000) области.
При этом проблема давно вышла за рамки простого дефицита квартир. Иногда сирота формально считается обеспеченным жильём, хотя фактически этого жилья уже давно нет. С похожей ситуацией столкнулась и сама Александра Исмаилова.
Когда семью уже признали неблагополучной и готовилось решение о лишении матери родительских прав, органы опеки всё равно дали согласие на продажу единственного жилья.
— Потом я попадаю в детский дом, — вспоминает Александра. — Сделка по продаже уже фактически состоялась. Директор детского дома отказался давать согласие на продажу, но дом всё равно в итоге ушёл другим людям. У них ведь уже на руках были все расписки на передачу денег. А меня из-за этого не поставили в очередь на жильё, потому что по документам считалось, что оно у меня есть. В итоге я потеряла восемь лет очереди.
По словам общественницы, подобных историй немало. Выпускников детских домов много лет снимали с очереди из-за наличия доли в жилье, которое давно продано, разрушено или фактически недоступно для проживания.
Ещё одна серьёзная проблема, которая постоянно вставала перед бывшими детдомовцами, — регистрация по месту жительства. После выпуска из Дома юношества многие молодые люди автоматически лишаются прописки. Но без неё невозможно официально устроиться на работу, оформить документы и сохранить очередь на жильё.
— Фактически они становятся бомжами, — говорит Александра Исмаилова. — Где им прописаться, если родственников нет?
Константин воспитывался в детском доме Риддера. Парень стоял в очереди на жильё в родном городе, но после окончания колледжа поехал работать в Алматы. Там ему понадобилась временная регистрация. Как только он оформил алматинскую прописку, его сняли с очереди в Риддере.
По словам Александры Исмаиловой, до нынешнего года таких случаев было очень много. Ситуацию несколько изменили к лучшему новые правила Отбасы банка. Кроме того, в Усть-Каменогорске акимат начал помогать выпускникам детских домов с временной регистрацией в жилье, находящемся на балансе государства. Подобную систему сейчас внедряют и в Риддере.
Эта загадочная очередь
Важные изменения, за которые общественница из Усть-Каменогорска билась много лет, произошли за последние несколько месяцев в системе распределения квартир. В августе 2025 года акиматы передали данные на 642 тысячи очередников в электронные сервисы АО «Отбасы банк». А с начала февраля 2026-го вышли новые правила, запрещающие снимать с очереди на жильё из-за смены прописки, наличия доли в родительском жилье или домиков в садоводческих товариществах.
Эти изменения можно только приветствовать. Но ряд нововведений оказался крайне неудобным не только для бывших детдомовцев, но и для обычных граждан.
— Раньше списки акимат публиковал на своём сайте, — описывает Александра Исмаилова. — С новым распределением Отбасы банка мы все в недоумении, какие стоим по очереди. У нас есть только дата постановки. К примеру, я встала в очередь 11.06.2006. И что? Раньше у меня был номер, я знала, сколько человек передо мной. А сейчас алгоритм распределения жилья непонятен.
Другую проблему создало для детей-сирот требование банка об обязательной инвентаризации состава семьи, которую необходимо пройти в крайне сжатые сроки. Альтернатива — потеря очереди.
Валентина с семьёй проживает в одном из районов ВКО. Когда пришло долгожданное сообщение о том, что ей предварительно распределена квартира, радости не было предела. Но возникли определённые сложности. Необходимо было сверить состав семьи, а муж Валентины находился на вахте. Компьютера, через который вводится ЭЦП для этой процедуры, в семье также не было. Валя с мужем приехали в Усть-Каменогорск только в последний день, отведённый для сверки данных. Когда они вошли в «личный кабинет», данные о распределённой им квартире ещё были там. Но когда женщина нажала подтверждение, пришёл отказ. Им не хватило буквально нескольких минут для сверки. Квартира ушла к другим очередникам.
— Электронная бюрократия может быть сложна для детей-сирот, — выражает мнение Александра Исмаилова. — Есть дети с отклонениями, со справками о задержке психического развития, которые не могут справиться с такими сложными процессами на компьютере. Получается, что из-за состояния здоровья, отсутствия компьютера или интернета человек просто уходит из очереди на жильё. Когда строится дом и заблаговременно известно, что это будет арендное жильё, почему заранее не предупреждают людей? Чтобы можно было подготовиться. Это же неправильно — вот так лишать человека того, чего он ждал 10 – 15 лет!
Квартиры, которые не доходят
Параллельно с проблемами пользования существующей электронной системой общественники неоднократно поднимали вопрос не только нехватки жилья, но и его использования. По ВКО отмечались случаи, когда положенные сиротам квартиры годами пустуют или применяются не по назначению.
— Акимат области мне отвечал, — цитирует Александра Исмаилова. — «Как показал анализ, за три года вместо положенных детям-сиротам 249 квартир акиматами городов и районов предоставлено лишь 112 квартир».
Общественница рассказывает о случаях, когда государственные квартиры простаивали пустыми годами:
— У меня по соседству пять лет пустовала двухкомнатная квартира в центре города. Потом её отдали сотрудникам правоохранительных органов. А ведь туда временно могли заселить очередников. Люди хотя бы не платили бешеные деньги за аренду.
По её мнению, подобные ситуации показывают, что проблема заключается не только в объёмах строительства, но и в механизмах распределения уже имеющегося жилищного фонда.
Серьёзные вопросы вызывает и сама система арендного жилья. Сегодня сироты получают квартиры в арендное пользование с возможностью последующего выкупа. Однако ежемесячные платежи за аренду не засчитываются в стоимость будущего приобретаемого жилья.
— Где логика? — недоумевает Александра Исмаилова. — Человек может десять лет платить аренду, а потом при выкупе ему всё равно заново рассчитывают остаточную рыночную стоимость квартиры.
Хорошо, что теперь хотя бы появилось право последующего выкупа жилья. Общественникам пришлось добиваться этого несколько лет.
Помощь богатых и бедных
В Восточном Казахстане уже пытались решить проблему стартового капитала для выпускников детских домов задолго до современных дискуссий о цифровой очереди и арендном жилье. Важной региональной инициативой стала программа «Мейірім», запущенная в период, когда областью руководил Бердыбек Сапарбаев.
Идея была простой — если у ребёнка нет родителей, его поддержку берёт на себя общество. За воспитанниками детских домов закреплялись шефы: предприятия, учреждения, трудовые коллективы. Они регулярно перечисляли средства на специальные счета детей, которые к моменту выпуска должны были стать их стартовым капиталом для жизни вне интерната.
С 2011 по 2016 год к программе подключались сотни организаций, включая государственные учреждения, образовательные организации и предприятия региона. В местных СМИ сообщалось о сотнях миллионов тенге накоплений на счетах участников, а также о том, что 467 выпускников смогли использовать эти средства для приобретения жилья или первоначального взноса за ипотеку.
В 2024 году СМИ сообщали о возобновлении программы, в которой приняли тогда участие научно-образовательный центр «Bernas», акимат и отдел занятости и социальных программ Риддера, Управление государственного архитектурно-строительного контроля ВКО, научно-методический центр развития одаренности и дополнительного образования «Дарын» Управления образования Восточно-Казахстанской области и пять школ — №№ 4, 29, 34, 37, 38.
Этот список обнажил и другой слой проблемы, заложенный в программе «Мейірім» изначально. Значительная часть нагрузки фактически легла на бюджетников, которые регулярно делали отчисления из собственных зарплат. В то время как участие крупных предприятий носило более точечный характер и не всегда обеспечивало сопоставимый вклад. Помощь детям-сиротам во многом оказалась распределена неравномерно — между теми, у кого есть устойчивые ресурсы, и теми, для кого даже небольшие регулярные взносы становятся ощутимой нагрузкой.
Разделить ответственность
Сегодня в очереди на жильё по стране состоят десятки тысяч детей-сирот. Система поддержки существует, хотя и не без недостатков. Государство и общество несут на себе ответственность за детей, оставшихся без попечения родителей.
А что же сами родители? Которые продолжают вести разгульный образ жизни после того, как их лишили родительских прав. И даже не думают о том, что остались что-то должны своим детям. Нашей героине Алине мать задолжала более 2 миллионов тенге алиментов. Девушка давно создала свою семью и не рассчитывает на эти деньги.
— Я сама сейчас в комиссии по делам несовершеннолетних. И меня удивляет, что родители сегодня могут явиться на комиссию и заявить: «Я не справляюсь с воспитанием ребёнка. Отправьте его в спецшколу для детей с девиантным поведением!» — возмущается Александра Исмаилова. — Почему это норма? Почему родители отдыхают, а дети страдают? Когда человек не может оплатить штраф государству, его отправляют на общественные работы. Почему здесь нельзя сделать так же?
Ответить на эти вопросы сегодня не берётся никто. А пока перед выпускниками детдомов ежегодно встаёт один и тот же вопрос: как жить, когда детство и забота окончились, а жизнь ещё только начинается?
Ирина Плотникова